Авторы: Сухомлинский В.А.

Как открытие переживает подросток мысль. "Я такая же личность, как и мой отец, мать, учитель, любой из взрослых". Эта мысль рождает бурный поток противоречий подросткового возраста. Все, что окружает, всех, с кем встречаются в жизни подростки, они резко делят на добро и зло. Подросток еще не умеет мысленно углубиться в суть фактов, явлений. Его оценка добра и зла прямолинейна и прежде всего эмоциональна - бурная, откровенная, резкая. Он склонен к поспешным выводам и обобщениям. В начале своих записок я рассказал о подростке, который вспыхнул, когда учитель обвинил его в неуважении к человеческому труду. Почему он даже нагрубил учителю (если грубостью считать резкий тон острых, но, с точки зрения подростка, справедливых слов)? Он вступил в тот период духовного развития, когда все, что совершается вокруг, глубоко волнует личность, становится личным интересом. Его поразило несоответствие, как ему казалось, между тем, что он слышит, и тем, что видит в жизни. В этой вспышке подростка как раз и обнаружилось одно из противоречий духовного развития в годы отрочества,- с одной стороны, непримиримость к злу, неправде, готовность вступить в борьбу с малейшим отклонением от истины и, с другой стороны, неумение разобраться в сложных явлениях жизни. На это противоречие духовного развития подростка необходимо обратить внимание. В этом противоречии подросткового возраста есть хорошее и плохое. Хорошее - это непримиримость со злом. Это бурная эмоциональная оценка зла - ненависть, отвращение ко всему, что принижает представление подростка об идеале добра, правды, красоты. Как драгоценную святыню нужно беречь в юных сердцах этот огонек непримиримости со злом. Не пытайтесь погасить вспышку юной непримиримости, не стремитесь к тому, чтобы во всех случаях жизни подросток сначала хорошо все обдумал, взвесил, а уже потом решил, что ему делать - любить или ненавидеть, восторгаться или негодовать, вмешиваться в ход событий или быть равнодушным наблюдателем. Припомним слова К. Д. Ушинского1: в огне юности вырабатывается характер человека. Ничем не нужно сдерживать горячую, бурную эмоциональную реакцию подростка на зло, которое он видит, о котором знает. В те минуты, когда вы видите такую вспышку, когда подросток высказывает свой взгляд на отрицательное явление нашей жизни (конечно, часто в его словах бывают ошибки), не нужно забывать, что мы как раз и имеем дело с формированием характера. Огня души не погасить без боли для души. Это большое счастье, что он горит. Поддержите подростка, помогите ему разобраться в собственных мыслях и сомнениях - вот что очень важно, если правда на его стороне, воспитатель сам зажигается благородным огнем. Он делается единомышленником подростка, его другом, товарищем; а какая это великая сила в воспитании! Конечно, "заданных" чувств не бывает, воспитатель не может предвидеть свои сердечные порывы, однако переживания должны быть отражением его настоящего духовного мира. Если учитель старается погасить эмоциональный огонек, зажженный готовностью одолеть зло, - это может воспитать равнодушие и лицемерие. Если мальчик, юноша, увидя зло, неправду, спокойно посмотрит, придет к вам и спросит, что вы посоветуете сделать, то пусть вам не кажется, что вам удалось вырастить добрый урожай на ниве воспитания. Это не пшеница, а чертополох. Спокойная рассудительность, предусмотрительность воспитывают труса и обывателя, равнодушного ко всему, что происходит вокруг. Воспитание только тогда становится творением человека, когда бурные страсти волнуют юные сердца. Пусть подростки еще недостаточно опытны, им нелегко, найти путь, по которому нужно направить огонь своего сердца,- мир должен входить в их сердца так, чтобы в нем не оставалось спокойного уголка. Большая опасность в воспитании юношества-эмоциональная спячка. Высокие эмоциональные слова остаются для подростка пустым звуком, если сердце его спит. А если спит сердце, истины понятны человеку, но они не становятся его убеждениями. Там, где эмоции не принимают участия в познании, подросток не применяет к себе истины, которые раскрывает перед его сознанием воспитатель; воспитание не становится самовоспитанием, а потому перестает быть и настоящим воспитанием. Если вы хотите, чтобы ваши слова всегда доходили до ума подростка, разжигайте огонек эмоциональной оценки окружающего мира. Вслушивайтесь в то, что волнует, тревожит подростков. Беспристрастность - плохой воспитатель. Пристрастность пусть наполняет слова учителя живой плотью и кровью идейности. Идеи становятся дорогими, святыми правилами, когда они живут в сердце. Поэтому нужно, чтобы юное сердце жило богатой идейной жизнью. Идеи нельзя представить без страстей. Дорогие нашим сердцам коммунистические идеи - это благороднейшая человеческая тревога о добре для всех трудящихся мира, ненависть к врагам коммунизма, демократии, мира, справедливости. Мастерство воспитания состоит в том, чтобы в каждом сердце жил в миниатюре мир борьбы единственного настоящего добра - коммунизма - против самого страшного зла - мировоззрения человеконенавистничества, угнетения человека человеком - идей буржуазного мира. Мастерство воспитания юношества состоит в том, чтобы каждый, перед кем открывается мир общественной жизни, умел правильно определить свою позицию при тех обстоятельствах, когда добро означает только борьбу, только мужество, только труд, только напряжение всех сил. У настоящего воспитателя не только горячее сердце, от которого зажигается огонь благородства, но и мудрость, умение. Нужно учить молодежь жить, а это значит прежде всего учить никогда не быть спокойным. Это значит учить видеть в мире, вокруг себя ту ниву, вспахивая и обрабатывая которую молодая сила утверждает настоящее добро: коммунистические идеи. Бойтесь того, чтобы огонь юного сердца не превратился во вспышки. Воспитанник прислушивается к вашему мудрому совету тогда, когда с вашей помощью найдет правильный путь борьбы за утверждение самого себя как гражданина. Второе противоречие отрочества: подросток хочет быть хорошим, стремится к идеалу и в то же время не любит, чтобы его воспитывали, не терпит той "оголенности" идей, тенденций, которая иногда становится настоящим бедствием школьного воспитания. Ф. Энгельс писал, что тенденция должна вытекать сама собой из положений и действий2. Эта мысль очень важна для воспитательной работы. Истина становится дорогой, родной для человека, особенно в подростковом возрасте, если человек приложил собственные усилия, чтобы постичь эту истину, словно открыть ее. Найдите такую тропку к юному сердцу, чтобы оно увлеклось примером настоящей моральной красоты, чтобы в нем пробудилось чувство удивления, благоговения перед этой красотой. Если есть эти чувства, то мысль, обобщающая нравственные правила, становится собственным приобретением, завоеванием собственных духовных сил. Особенно неприемлема в воспитании оголенная тенденциозность тогда, когда речь идет о святыне нашего сердца - любви к Родине, готовности отдать жизнь во имя ее чести, славы, могущества. Высокие слова только тогда волнуют, когда они лежат в глубине сердца неприкосновенными, когда только собственной мыслью человек проникает в собственную святыню, проверяя самого себя, ставя вопрос: "Для чего я живу на свете? Что я должен сделать для Родины?" Я рассказываю подросткам о Сергее Лазо, а главная моя цель - чтобы воспитанники мои думали каждый о самом себе, чтобы собственные силы, собственная судьба, собственная готовность к благородному поступку и подвигу мыслились как частица Родины. Я твердо убежден в том, что из мысли о себе, о своем вкладе в большие дела Родины начинается воспитывающее влияние коллектива, точнее, задумавшись над вопросом о цели собственной жизни, подросток переходит к другой мысли: "Что обо мне думают люди? Каким они видят меня?" Воспитание только тогда даст желаемые результаты, когда человек, которого вы только что вывели на нелегкий путь жизни, сравнивает себя с нравственным идеалом, который его увлек, одухотворил. Там, где есть мысленное сравнение, коллектив становится могучей воспитательной силой, потому что каждый член коллектива предъявляет повышенные требования к самому себе и благодаря этому повышенные требования к товарищам. Примитивно и бессильно то воспитание, где воспитатель, поделив коллектив на "чистых" и "нечистых", сравнивает лучших с худшими только вот тут, в первичной ячейке нашего общества. Влияние коллектива на личность очень тонкое средство воспитания. Без преувеличения можно сказать: это самое нежное и самое хрупкое, что есть в духовных взаимоотношениях между людьми. Коллектив только тогда становится настоящей облагораживающей силой, когда слабейший духовно видит в глазах преобладающего большинства своих товарищей увлечение нравственным идеалом, видит стремление во что бы то ни стало достичь вершины нравственной красоты. Утверждение коллектива как воспитывающей силы нужно начинать с формирования идейного взгляда, идейной убежденности. Нельзя без тревоги смотреть на то, как во многих школьных коллективах вызванный для "обсуждения" перед лицом коллектива чувствует, что на него хотят повлиять не столько для его блага, сколько для науки другим. В таких случаях коллективное обсуждение сложных явлений духовной жизни не может быть чутким, сердечным; подросток болезненно переживает "выворачивание души", и то, что он ощетинивается перед коллективом, молчит или допускает резкие ответы на шаблонные предложения "покаяться", "дать последнее слово",- все это говорит не о его моральной испорченности, а, наоборот, о чистоте и благородстве его духовных порывании, о непримиримости к фальши. Воспитание детей, подростков - как и взрослых - совершается только тогда, когда есть самовоспитание. А самовоспитание - это человеческое достоинство в действии, это могучий поток, который движет колесо человеческого достоинства. Настоящее мастерство воспитания подростка-дать ему возможность самому подумать, как воспитывать себя, как стать лучше, как бороться за самого себя, преодолевая трудности, переживая радость победы. Если хотят "выдавить" из него обещание исправиться, если его принуждают дать "последнее слово", он, в лучшем случае, чувствует, что это фальшь, потому что он не представляет, как ему исправиться, что требуется в этом деле от него. Маленький человек чувствует себя бессловесным объектом воспитания, когда никто не пытается глубоко поинтересоваться личными причинами предосудительного поступка, а в присутствии всего общества далеко не всегда откроешь свою душу. За тридцать лет работы в школе мне довелось разбирать сто как будто бы совершенно одинаковых проступков: подросток скрыл от родителей неудовлетворительные оценки, поставленные учителем. Но в каждом случае есть свои причины, свои нравственные и эмоциональные мотивы, и главное вот что: если бы учитель, вместо того чтобы ставить в дневник неудовлетворительную оценку (специально для того, чтобы увидели родители), поговорил с подростком, дал ему индивидуальное задание, назначил время для личного разговора (да, не экзамена, а разговора), подросток думал бы о себе лучше, уважал бы себя больше, а это уже половина успеха воспитательной работы. Весьма огорчительно, когда вместо вдумчивого проникновения в духовный мир человека видишь стандартное, шаблонное решение: виноват - не виноват. Но в жизни бывают тысячи разнообразнейших обстоятельств, когда вообще нельзя оценивать ситуацию с этой точки зрения. Нужно видеть духовное развитие подростка в перспективе, самое главное - видеть утверждение его гражданского достоинства, его уважения к самому себе. Без научного предвидения, без умения закладывать в человеке сегодня те зерна, которые взойдут через десятилетия, воспитание превратилось бы в примитивный присмотр, воспитатель - в неграмотную няньку, педагогика - в знахарство. Нужно научно пред видеть - в этом суть культуры педагогического процесса, и чем больше тонкого вдумчивого предвидения, тем меньше неожиданных несчастий. Между идеей, которую педагог воплощает в свой замысел, и конкретными человеческими отношениями, которые должны раскрыть идею, стоит живой человек, его мысли, чувства, переживания, воля. Я никогда не созывал родителей для того, чтобы выносить на их обсуждение тонкости чьей-то души. Я говорил под росткам: "Будем в течение года готовиться к встрече с родителями. Кто хочет, пусть читает свое произведение. Пусть родители по слушают". Подростков увлекла атмосфера творческого соревнования. Каждому хотелось показать себя; не было и намека на поощрение лучших и критику худших. И как раз в том, что каждый хотел, чтобы о нем думали хорошо и говорили хорошо, и состоит воспитательная сила коллектива. Добивайтесь, чтобы каждый ваш воспитанник в годы отрочества жаждал показать с е б я перед коллективом с лучшей стороны, чтобы в его душе на долго сохранились волнующие чувства как раз оттого, что люди думают о нем хорошо. Тут мы переходим к третьему противоречию подросткового возраста: желание самоутвердиться и неумение это сделать. Подросток делает важное открытие: моральное достоинство человека, его место в обществе, успехи в труде находят свое проявление в общественном признании. Об одном человеке все говорят с уважением, о другом - с презрением, о третьем - ничего, словно его и на свете нет. Подростку хочется быть личностью. Не случайно в эти годы так обостряется чуткость юной души ко всему героическому, романтическому, необычному. Стремление к самоутверждению, желание стать личностью, до биться общественного признания вызывает у подростка внутренний порыв духовных сил. Он ощущает потребность действовать. Но чтобы действовать, нужно видеть перед собой цель. Идеалом воспитания является коммунистическое самоутверждение. Человек, которого мы ставим на жизненный путь и снаряжаем в далекую дорогу труда и служения Родине, должен проявить, выразить, показать себя как творец материальных и духовных ценностей во имя всеобщего блага, как верный сын народа, как стойкий борец против наших идейных противников. Эти качества формируются только тогда, когда в отрочестве человек преодолевает трудности и препятствия. Дорогим, родным становится для человека только то, что нелегко досталось. Настоящее самоутверждение происходит только в духовной борьбе, когда, напрягая волевые усилия, подчиняя второстепенные мотивы поведения главным, ведущим, человек переживает радость победы над трудностями, волнующее чувство собственного достоинства, вырастает в собственных глазах. Куда направлять силы подростков, на чем испытывать их стремления к преодолению трудностей? Это одна из главнейших проблем практики воспитания в годы отрочества. В чем должна проявляться борьба, против чего подросток должен бороться? Ведь в нашем обществе нет антагонистических противоречий, нет социальных сил, враждебных нашим целям. Нельзя относиться к этому важному вопросу прямолинейно. Именно в нашем обществе человек не может стать настоящей личностью - гражданином, трудящимся, всесторонне развитым наследником духовных богатств, созданных человечеством, воспитателем собственных детей, если его убеждения не закалились, не отшлифовались в преодолении трудностей и препятствий. Это закаливание убеждений является, как свидетельствует многолетний опыт, сутью самоутверждения личности в годы отрочества и ранней юности. Духовную борьбу нужно представлять именно как борьбу мировоззрений, борьбу за свои убеждения. Выдающийся борец за коммунистические идеалы С. Г. Лазо так записал в своем дневнике: "Убеждения нужно выстрадать, нужно проверить их жизнеспособность. Человек должен скорее пойти на гибель, чем отказаться от своих убеждений"3. Человечество сделало первый шаг на долгом и нелегком пути нескончаемого совершенствования человеческого духа. В мире еще живет самое большое зло - капитализм, угнетение человека человеком. На всех континентах идет борьба за души людей, за убеждения, за взгляды на жизнь, за чувства. Идеологи буржуазии стремятся посеять в умах советской молодежи равнодушие и аполитичность, дух неверия в коммунистические идеалы. Каждый юноша, каждая девушка в нашем обществе является участником борьбы против сеятелей этого духовного зла, участником борьбы за коммунистические убеждения, за глубокую веру в единственную в мире правду - правду коммунистических идей. Искусство воспитания подростков и юношества сейчас состоит в том, чтобы увлечь их романтикой борьбы, чтобы каждому хотелось стать настоящим воином, непоколебимым и непримиримым к врагам. Перед поколениями, которые вступают ныне в жизнь, есть еще много зла: лень, невежество, эмоциональное бескультурье и примитивизм, эстетическая убогость, суеверие, эгоизм, преобладание инстинктов над высоким чувством долга - все это, к сожалению, еще есть вокруг нас. Благородное, действительно бескрайнее поле духовной борьбы открывается сейчас перед человеком в сфере изучения, использования сил природы, проникновения интеллекта в ее тайны.
Задача воспитателя - учить подростков и юношество утверждать самих себя. Наш долг, образно говоря, привести подростка на поле, где бы он мог увидеть врага, загореться желанием вступить с ним в поединок, познать самого себя, пережить, выстрадать, как писал С. Г. Лазо, свои убеждения и свою убежденность. На стоящий мастер-воспитатель благословляет своего воспитанника на борьбу, а не переживает страх за то, как бы его воспитанник не учинил чего-нибудь предосудительного, не вышел за рамки дозволенного. Аморальное, низменное никогда не проникнет в юное сердце, взволнованное благородными порывами. Чтобы предостеречь юное сердце от зла, нужно поселить в нем добро. Добрым человек становится тогда, когда он борется против зла. Добро в наши дни - это не только творение счастья и радости своему ближнему, но и непримиримость со злом, беспощадная борьба с идейным противником. Чтобы научить подростка утверждать себя, нужно отказаться от намерения найти какое-то универсальное средство. Процесс самоутверждения должен стать для подростка самой сутью его жизни. Жизнь подростка, который обучается в школе,-это прежде всего интеллектуальная жизнь. Мы должны стремиться к тому, что бы богатая, полноценная интеллектуальная жизнь подростка была жизнью в мире идей, чтобы в юной душе нашего воспитанника закалялось оружие, острие которого направлено против идеологии и морали буржуазного мира. Руководство духовной жизнью под ростка, его внутренней духовной борьбой - это и есть закаливание идейного оружия. Его я представляю так: подросток, юноша, по словам С. Г. Лазо, вступает в единоборство с враждебными идеями, в юной душе пылает огонь непримиримости с этими идеями. Семена идейного чертополоха, которые сеются идеологами буржуазной пропаганды на нашу землю, сжигаются огнем юных сердец. "Я прав, а мой враг-нет",-делает вывод подросток в той единственно необходимой атмосфере идейного воспитания, где мысль - результат не заучивания истин, а столкновения идей, борьбы идеологий!. Добиться того, чтобы урок, на котором изучаются социальные проблемы, стал для подростков и юношества ареной духовной борьбы, самоутверждения,-это едва ли не самая сложная грань педагогического мастерства. Именно в сфере интеллектуальной жизни начинается помощь воспитаннику в его самоутверждении. Имен но тут пробиваются первые ростки того, чем подростку хочется "показать себя". Идейная, духовная жизнь - это внутренний за ряд поведения, деятельности. Как огня бойтесь безыдейности, аполитичности мысли подростков. В этой беде-корни аморального поведения. Задолго до зрелости наш подросток должен жить общественными мыслями и стремлениями. Настоящее гражданское воспитание в процессе обучения начинается там, где мысль вдохновляет, пробуждает и утверждает стремление к нравственному идеалу. Знания добывались человечеством в нелегкой, часто кровавой борьбе. Знания - это красота человеческого подвига, самоотверженности.
Страницы истории борьбы человечества на пути к вершинам счастья - коммунизму - горячи, как раскаленное железо. Каждая строка этой истории должна гореть для подростков огнем неугасимых страстей. Воспитывать страстных борцов за коммунизм - это значит добиваться того, чтобы юные граждане прикасались своими сердцами к горячему биению сердец Ивана Сусанина и Сергея Лазо, Феликса Дзержинского и Николая Гастелло, Дмитрия Карбышева и Александра Матросова; чтобы горячие страницы истории зажигали юные души, пробуждали стремление к героическому подвигу, учили жить. В годы отрочества человек больше, нежели в любой другой период своей жизни, чувствует потребность в помощи, совете. Именно в этом возрасте умный, чуткий педагог является духовным наставником. Почему же на практике встречаешься еще с одним противоречием отрочества: есть глубокая необходимость в совете, помощи - и в то же время словно нежелание обратиться к старшему? В этом странном, на первый взгляд, противоречии таится желание подростка действовать самостоятельно, желание выразить себя. Как преодолеть это противоречие? В идейной общности педагога и воспитанника заложено важное условие того, что педагог является действительно духовным наставником. Отсутствием этой общности часто объясняются беды воспитания. Подросток совершил предосудительный поступок, и педагог охает: "Разве в семье ты видишь что-либо подобное?!" А беда состоит в том, что иногда подросток одинок, хотя вокруг него люди. Одиночество среди людей опасно. Оно заключается в том, что никто - ни учитель, ни родители - не знает, чем живет подросток. Особенно недопустимо незнание того, какие у подростка интеллектуальные интересы, какое место в его жизни занимают умственный труд, книга, искусство. Если подросток живет только кинофильмами, телевизором, транзисторным приемником, магнитофонными записями, если он не знает, что такое размышление над собственной судьбой, вызванное книгой, чтение которой нелегкий труд, то, сколько бы ни было вокруг него людской суеты, он одинок. Человеком, который понимает, чувствует, что происходит в голове и в сердце подростка, должен быть педагог. Конечно, если воспитатель подойдет к подростку и спросит: "Ну что там у тебя, расскажи?"-это может оттолкнуть последнего. Наставником подростка становится только тот, кто переживает те же чувства, живет теми же идеями, общественными интересами, увлекается теми же ценностями, пытливо ищет то же самое, что неясно хочется искать и подростку. Сердце подростка и мое открываются тогда, когда нас волнуют одни и те же мысли, чувства, когда мне удалось вложить частицу сердца в сердце воспитанника. Духовная общность проявляется в том, что я повторяю себя в своем воспитаннике, вижу в нем свои стремления и идеалы. Если мне удалось вложить в душу воспитанника то, что есть в моей душе, воспитанник придет ко мне за советом и помощью, раскроет свое сердце.
Противоречие между богатством желаний, с одной стороны, и ограниченностью сил, опыта, возможностью для осуществления их - с другой, тоже представляет сложный процесс самоутверждения. Внимательный взгляд на человека - так можно определить особенности познания в годы отрочества. Подростка интересуют люди, которые утвердили свою личность в подвиге, в труде, науке, искусстве. Его волнует и работа мастера - человека с "золотыми руками", и творчество артиста, и достижения спортсмена. Отсюда множество увлечений, непостоянство интересов. Вчера подросток увлекался техническим творчеством, а сегодня-рисованием; вчера его интересовала работа в кружке юннатов, сегодня - фотографирование, а завтра он думает только о футболе. Когда же старшие говорят: "Не разбрасывайся, думай об учебе",- ему кажется, что требования взрослых слишком суровы. Тут одна из причин "негативизма" - стремление действовать наперекор разумным требованиям и советам. Гармонию между желаниями, интересами, стремлениями, с одной стороны, и силами, способностями, наклонностями подростка - с другой, запрещениями не создашь. В богатстве желаний подросток проявляет непонятное ему самому стремление познать собственные силы, возможности, способности. Непостоянство увлечений - это поиски. Нужно помогать в этих поисках, но иметь в виду, что подросток с недоверием воспринимает активное вмешательство в его занятия. Если воспитатель не знает духовного мира подростка, то даже доброжелательный совет может быть воспринят как запрещение делать одно и приказ делать другое. Чувствуя необходимость в разумном совете, переживая нерешительность в выборе занятий, подросток боится признаться в этом даже самому себе. Он боится, чтобы не сложилось впечатление об его неполноценности. Он не терпит снисходительного тона совета и поступает наперекор тому, что ему говорят, противопоставляя вмешательству в свои дела показную уверенность и желая прикрыть свою беспомощность решительностью. Задача воспитателя - позаботиться, чтобы одно из увлечений подростка стало более стойким, чем другие, стало осмысленным призванием. В подростковом возрасте, особенно в годы старшего отрочества, закономерным являются уже не абстрактные мечты о будущем, а сознательное взвешивание своих сил и возможностей, размышления о том, кем я стану, что мне доступно. Нам, воспитателям, необходимо сберечь, сделать длительным увлечение как раз тем занятием, которое в большей мере отвечает силам, задаткам подростка. Важно, чтобы не было бездумных увлечений, от которых со временем ничего не остается. Основа личности - это трудовое, творческое увлечение. Без горячей любви к делу, без достижения значительных успехов в нем, без переживания чувства уважения к себе нет личности. Если в годы отрочества человек не нашел себя в труде, он может вырасти пустоцветом. Воспитание не должно сводиться к поискам средств предотвратить безделье, наполнить душу подростка чем-нибудь, лишь бы он не нашел "плохой компании" и т. д.
Культура желаний и интересов - одна из тончайших сфер воспитательного процесса. Тут весьма опасно показное благополучие. То, что все подростки чем-то увлечены, пусть не успокаивает воспитателя. Главное - чем увлечен каждый. Желания и интересы каждого подростка нужно видеть в движении, в развитии. Наконец, необходимое должно стать для подростка желанным. Нельзя принимать капризы за желания. Подростки были бы очень довольны воспитателем, если бы он разрешал им каждый день проводить по нескольку часов в спортзале. Воспитание, писал К. Д. Ушинский, если оно желает счастья человеку, должно готовить его не для счастья, а для труда. Счастье не может быть беззаботным и бездумным. Показное отрицание авторитетов, увлечение идеальным и сомнение в том, что идеальное может быть в нашей будничной жизни,-это противоречие подросткового возраста тоже имеет своей основой сложные психологические явления, которые выражают процесс самоутверждения личности. Без нравственной ориентации на идеал невозможно воспитание подростков. Опасен отрыв от жизни, от "грешной земли", но не менее опасно и "приземление" мечты об идеале. Нельзя каждую мелочь в поведении школьника сравнивать с нравственным идеалом. Не повязал пионер красный галстук - и тотчас же упреки: "Ты забываешь, чье имя носит наш отряд. Имя пионера-героя. Он жизнь отдал за красный галстук, а ты что делаешь?" Заметил учитель проказы подростка - и сразу же тирада про героическое и идеальное: "Мы вчера читали рассказ о трактористах, которые отдали жизнь, спасая социалистическую собственность, а ты что делаешь? Нарисовал на парте чертика... Разве Олег Кошевой так относился к общественным интересам? Разве Зоя Космодемьянская рисовала на парте чертиков?" Задача воспитателя - утверждать чистую, высокую мечту об идеальном. Не принижать эту мечту, не пробуждать в юной душе сомнение в возможности приблизиться к идеальному. Не превращать святые истины и святые имена в мелкую разменную монету, в холодную воду, которую выливают на горячее сердце подростка. Чистая, высокая мечта об идеальном - это великая внутренняя духовная сила человека. Ее нужно заботливо беречь и подходить к ней очень нежно. В повседневной воспитательной работе вообще не должно быть много слов об идеальном. О вере в идеал, желании быть похожим на идеального человека подросток пусть больше думает, но меньше говорит. Нельзя проводить параллелей между детскими шалостями и требованиями к идеальной нравственности. Из озорников вырастают и настоящие герои. Внутренняя работа мысли и сердца, направленная на познание и утверждение идеального как морального ориентира,- это воспитательный процесс, неприметный на первый взгляд и очень сложный. Он требует от педагога больших духовных сил и большой культуры. Воспитанников нужно учить, по словам Маяковского, "делать жизнь с кого". Но учить мудро и чутко. Тут воспитание сливается с самовоспитанием. И чем органичнее это слияние, тем важнее влиять на ум через сердце, чувства. Такое противоречие подросткового возраста, как презрение к эгоизму, индивидуализму и чувствительное самолюбие, требует большого такта педагога, уважения к личности воспитанника. Воспитательная работа с подростками должна направляться на развитие здорового честолюбия: уважения и строгости к себе. Эмоциональная чувствительность, тонкость натуры, восприимчивость к слову и красоте, как тончайшим средствам влияния на душу человека,- все это зависит от того, насколько умело и тактично педагог утверждает в душе подростка то, чем он имеет право гордиться, что расценивается обществом как нравственное достоинство. При этом очень важно, чтобы положительная общественная оценка достоинства личности выражалась не в премиях, наградах и т. п., не сравнением достоинства одного с недостатками другого. Такая оценка вместо коллективизма воспитывает детский карьеризм, опасный тем, что он таит в себе духовный заряд на всю жизнь: из маленького карьериста вырастает большой негодяй. Воспитание нравственного достоинства, построенное на сравнении: будь таким, как хороший Ваня, и не будь таким, как плохой Петька,- развращает уже маленьких детей, для подростка же оно - духовный яд. Маленький человек пусть гордится своим достоинством и не ждет какой-то награды, выгоды, поощрения за свои достоинства. Я знаю такой случай: в шестом классе учился мальчик. У подростка были математические способности. Всегда за контрольную работу только он имел пятерку. И вот однажды результат контрольной работы удивил всех: пятерка не только у талантливого математика, но и еще у четверых школьников, двоек-ни одной, у подавляющего большинства-четверки. Талантливый математик загрустил и... расплакался. Учителя это удивило, он не мог понять, в чем дело. А дети поняли. Одна девочка сказала: "Он плачет потому, что пятерка не только у него. И еще потому, что ни у кого нет двоек". Вот к чему приводит воспитание, построенное на противопоставлении: учитель всегда противопоставлял способности отличника бездарным троечникам. В голове подростка укоренилась мысль: я хороший потому, что есть плохие. Пусть каждому будет чем гордиться. Скупость на похвалу ученики ценят высоко тогда, когда учитель еще скупее на упрек, когда он редко бранит, когда редко бывает так, чтобы он не нашел в работе школьника ничего хорошего. Чувство уважения к самому себе - это благородное и бескорыстное чувство; в нем выражается тонкость, красота, величие взаимоотношений между людьми. Особенно ощутимо чистое, благородное чувство гордости за себя тогда, когда человек, словно в зеркале, видит себя в другом человеке, то есть когда то доброе, что есть в нем самом, он вкладывает, воплощает в другом человеке. Я всегда стремился к тому, чтобы подросток отдавал капельки своих духовных богатств другим людям, чтобы отношения дружбы, товарищества, братства строились на тесном переплетении духовного общения личности. Обмен духовными богатствами, передача их из ума в ум, из сердца в сердце - тоже тонкая сфера личной жизни - включается в коллективные отношения. Предупреждение замкнутости, обособления личного духовного мира является одним из способов, с помощью которого можно избежать эгоизма, зазнайства. Достичь этой воспитательной цели не так легко, как кажется на первый взгляд. Логика учебного процесса таит в себе опасность замкнутости, потому что в школе на каждом шагу подчеркивается (иначе невозможно): достигай успеха собственными усилиями, не надейся на кого-то, и результаты умственного труда оцениваются индивидуально. Чтобы школьная жизнь была проникнута духом коллективизма, она не должна исчерпываться уроками. Богатство интеллектуальной жизни вне уроков - важное условие обмена духовными богатствами. Удивление перед неисчерпаемостью науки, желание много знать, переживание вдохновения, радости интеллектуального труда и в то же время поверхностное, даже легкомысленное отношение к учебе, к своим повседневным заданиям - это противоречие подросткового возраста отражает противоречивый характер самоутверждения в сфере интеллектуальной жизни. В годы отрочества человек впервые переживает мысль, что школьное образование - только капля научных знаний, первая страница вели кой книги науки. Чем богаче интеллектуальная жизнь коллектива, тем дальше от взгляда ученика простирается горизонт науки; чем больше знает подросток, тем глубже осознает, как мало он знает. Поэтому мастерство воспитания состоит в том, чтобы интеллектуальные интересы подростка находили свое удовлетворение и в познании богатств науки. Утвердить себя в сфере мысли, интеллектуальной жизни-значит увидеть в повседневном, однообразном учебном труде не только обязанность, но и духовную потребность. Это полностью зависит от учителя. Настоящий педагог никогда не забывает, что он руководит интеллектуальным самоутверждением подростка. Он умело связывает школьные знания с наукой, добиваясь того, чтобы ученик чувствовал себя не послушным "потребителем знаний", а пытливым исследователем. Внимание к личности подростка в руководстве его интеллектуальной работой приобретает большое значение в творческой лаборатории учителя. Готовясь к уроку во втором или третьем классе, можно меньше думать о конкретных детях и больше об общем содержании умственного труда, о закономерностях овладения знаниями. Но, готовясь к уроку в шестом или седьмом классе, учитель прежде всего думает об индивидуальных особенностях подростков: как подвести каждого из них к мысли о том, что, овладевая школьными знаниями, они приближаются, хотя и медленно, к горизонту науки. Эта противоречивость подросткового возраста в значительной степени определяется перестройкой мышления, которая совершается в это время. Детская образность, конкретность мысли уступает место абстрактному мышлению. Подросток начинает мыслить понятиями, и это открывает перед ним мир с новой, как бы незнакомой стороны. Явления жизни он пытается познать средствами логического мышления, но в формальную логику трудно вложить разнообразие, сложность мира. Неумелые попытки проанализировать те или иные явления ведут к прямолинейности суждений, а отсюда ошибки, поспешные выводы и обобщения, характерные для подростков. Но в связи с тем, что предметом пристального внимания подростка являются уже не только вещи вне его, но и он сам, слишком прямолинейные, поспешные выводы он делает и о самом себе, преувеличивая то свои достоинства, то свои недостатки. Отсюда странное переплетение уверенности в своих силах и неудовлетворенности собой. Один из самых сообразительных моих воспитанников, Юрко, в пятом-седьмом классах считался незаурядным математиком. В коллективе сложилось мнение, что Юрко может решить любую задачу. Перед контрольными работами кое-кто из девочек "падал духом"; Юрко своей уверенностью и бодростью морально поддерживал слабосильных. Но никто из его товарищей не знал, на чем держалась эта уверенность и что переживал подросток наедине с самим собой. Он рассказал мне, что алгебра - это самый страшный для него предмет. "Я боюсь задач,-доверил мне свою тайну Юрко.- Но чтобы не думали, что я слабый, часами сижу над ними. Выбираю самые сложные и сижу, сижу... А на контрольную работу иду как на казнь. Делаю вид, что ничего не боюсь, чтоб так думали товарищи, особенно девочки. Если бы они заметили в моих глазах страх, они бы растерялись и не решили задач". В особенностях мышления кроется и подростковый негативизм. Негативизм часто начинается с возражений, игнорирования школьных заданий - той повседневной, слишком однообразной для подростка работы, которая кажется ему "муравьиной возней по сравнению с космическими полетами",- так сравнивал Шурко (шестиклассник, тоже один из лучших математиков) школьное обучение с развитием науки. Отсюда легкомысленное отношение к учебе. Отсюда и "защитная реакция" подростка против "посягательств" взрослых на его самостоятельность. "Учитель спрашивает меня о рельефе местности где-то в Южной Америке, а я думаю: "Какое это имеет значение? Разве можно придавать большое значение горам и долинам, когда люди уже запустили искусственный спутник Земли?" - говорил Юрко. Преодоление этого противоречия требует от учителей большого мастерства в руководстве умственным трудом. Это не только дидактическая, но и общепедагогическая проблема. Не преподавать готовые знания, рассматривая подростка как запоминающего индивида, а мыслить перед учениками - таково важное условие гармонического развития мышления подростков. Опытный педагог, который знает духовный мир подростков, словно призывает их идти к горизонтам науки. Он вносит в элементарный школьный курс своего предмета крохотку научного познания, научных истин, и подросток забывает о том, что ему еще далеко до тех "мировых проблем", которые его так волнуют. Он ощущает себя исследователем и мыслителем. Он проводит нить от урока к внеклассному чтению, к книге. Радость интеллектуального труда озаряет не толь ко то, что подросток видит вне урока, но и самый урок. Свою миссию воспитателя я вижу в том, чтобы формировать тружеников мысли, чтобы примером для подражания был для подростков образ В. И. Ленина. Овладевать знаниями по-ленински, дорожить знаниями по-ленински-это один из краеугольных камней гражданского воспитания на уроках. Лучшие учителя-воспитатели умеют так раскрывать содержание материала, что ученики близко к сердцу принимают научную истину, которая родилась и утвердилась в борьбе науки против тьмы и невежества, прогресса против реакции. Романтическая восторженность и... грубые выходки, моральное невежество, восхищение красотой и... ироническое отношение к красоте - эти противоречия подросткового возраста доставляют много неприятностей учителям и родителям. Н. К. Крупская писала: "Часто бывает так: уравновешенный ребенок и вдруг как с цепи сорвется: нагрубит, напортит и т. п." (Крупская Н.К. На некоторые злободневные темы.-Пед. соч.: В 10-ти т. М., 1959, т. 3, с. 343).
Кое-кто из родителей и учителей высказывает мнение, будто желание что-то изломать, испортить, кого-то побить якобы вообще свойственно природе подростка. Это глубокая ошибка: жестокость никогда не была свойственна человеческой природе. Эти противоречия таятся в качественной перестройке взаимодействия ума и эмоционального мира, которая совершается в под ростковом возрасте и не всегда учитывается воспитателями и родителями. Эта перестройка еще мало исследована, а педагоги, не имея о ней точного научного представления, нередко руководствуются в своей практической работе догадками и общими рас суждениями о том, что подросток бурно реагирует на все, что касается его личности. Абстрагируя, обобщая, пытливо всматриваясь в окружающий мир и в самого себя, он задумывается над сложными явлениями человеческого духа - идейным мужеством, стойкостью, храбростью, верностью убеждениям, отвагой, жаждой познания и проникновения мысли в тайны природы, готовностью бороться за высокие идеалы. Стремление к романтическому - это результат качествен но новой ступени процесса познания. Познание духовного мира человека - это крылья романтики и энергия, необходимая подростку для морального самоутверждения. Быть наставником человека в годы отрочества означает прежде всего открыть его пытливому взгляду мир человеческих мыслей, страстей, идеалов. Это означает добиваться того, чтобы в сознании подростка утверждались мысли о высшем смысле жизни, о бессмертии идеалов народа. Романтическая увлеченность, удивление духовным величием человека облагораживает чувства подростка, воспитывает тонкость его натуры. Без романтики нет культуры чувств. Но романтическая увлеченность подростка словно вступает в противоречие с его интеллектуальной жизнью. Романтика анализируется мыслью. Наряду с явлениями окружающего мира подросток старается осмыслить и свои собственные чувства. Он критикует их. Он стыдится своих чувств, боится, чтобы его не считали чересчур чувствительным. Тонкие, добрые, человечные чувства кажутся ему какими-то детскими, а со всем детским ему хочется как можно скорее расстаться. Во всех явлениях людского духа, которые удивляют, захватывают его, он не умеет разглядеть тонких чувств. Подросток ощущает прилив физических сил, ему хочется утвердить себя в деятельности, которая зависит от физической стойкости, выдержки. Если воспитатель хотя бы на минуту забудет о культуре эмоционального воспитания, подростки могут быстро растерять приобретенное в детские годы. Припоминается такой случай. Мы путешествовали с семиклассниками по берегам Днепра. Теплым летним вечером очутились в каком-то глухом, словно забытом уголке: старое кладбище, с одной стороны граничащее с небольшим оврагом. Над самым обрывом рос невысокий, стройный, ветвистый тополь. Недалеко от этого дерева мы и расположились на привал. Уже стемнело, когда сквозь сон я услышал громкий смех моих воспитанников. Поднялся, вижу: мальчики стоят вокруг тополька, а Витя изо всех сил старается вырвать его с корнем. Тополь уже склонился над оврагом, вот-вот переломится. Я подошел к мальчикам, они смутились, ушли в палатку. А Витя стоял, опустив голову. До полуночи говорили мы с ним о жизни, об идеалах. И мне открылась новая грань духовного мира подростков. Восхищаясь смелыми, мужественными людьми, Витя видел только внешнее проявление их силы, не замечал тонких благородных чувств. Спартака он считал прежде всего человеком большой физической силы, и о его тонких человеческих переживаниях в сознании подростка не осталось ничего, хотя читал он о Спартаке много. Это убеждение играет большую роль в воспитании того, что можно назвать честностью наедине с собой. Она невозможна без единства эмоционального и умственного контроля над своими действиями. Этот контроль - важная сторона самодисциплины. Таковы противоречия подросткового возраста. Они не являются чем-то фатальным, их невозможно обойти или совсем отодвинуть. Умелой воспитательной работой они сглаживаются, ослабляются, неумелой - углубляются, заостряются, приводят к конфликтам. Общей их особенностью является несоразмерность между желанием, стремлением к самоутверждению и неумением его осуществить. Чтобы противоречивости подросткового возраста не приводили к конфликтам и срывам, нужно воспитывать в молодом гражданине зрелость мысли, идейную целенаправленность и стойкость.

Примечания
1. Приводим высказывания К. Д. Ушинского: "В огне, оживляющем юность, отливается характер человека. Вот почему не следует ни тушить этого огня, ни бояться его, ни смотреть на него как на нечто опасное для общества, ни стеснять его свободного горения, а только заботиться о том, чтобы материал, который в это время вливается в душу юноши, был хорошего качества" (Ушинский К. Д. Человек как предмет воспитания. Т. 1. - Соб. соч.: В 11-ти т. М., 1950, т. 8, с. 442).
2. В письме к М. Каутской Ф. Энгельс писал: "Но я думаю, что тенденция должна сама по себе вытекать из положения и действия, без того, чтобы ее особо подчеркивали, и что писатель не обязан подносить читателю в готовом виде будущее историческое разрешение изображаемых им общественных конфликтов" (Маркс К., Энгельс Ф. Избр. письма. М., 1947, с. 395.
3. "В убеждениях надо ценить стойкость. Нетрудно говорить красивые слова, но намного тяжелее, чтобы убеждения впитались в человека, как сок в растение. Если из растения высушить сок, оно погибнет, и человек должен скорее пойти на гибель, чем отказаться от своих убеждений" (Лазо С. Дневники и письма. Владивосток, 1959, с. 94- 95).

опубликовано 07/05/2007 15:00
обновлено 13/05/2011
Педагогика и психология

Комментарии

Для того чтобы оставить комментарий, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Скачивайте наши приложения